Нелли Авдеева – геммолог, эксперт по бриллиантам и оценщик ювелирных украшений. Её семейная компания MaxNell работает в Эмиратах и Саудовской Аравии, с партнёрскими офисами в Бангкоке. Некоторые семьи покупают у неё камни уже в третьем поколении. До драгоценностей были таможня и коллектив из 380 человек, а ещё раньше диплом учителя русского языка и литературы. Последняя деталь объясняет, почему разговор об изумрудах Нелли может начать с Пушкина.
Она любит индивидуальные украшения, туфли Manolo Blahnik и эрудированных собеседников. На ювелирные выставки Нелли приходит на каблуках. Когда её спрашивают, зачем ей каблуки, когда все вокруг выбирают камни в кроссовках, она отвечает: «Я же не бегаю. Я хожу, всеми любуюсь и прекрасно себя чувствую».
–
Нелли, вы работаете с драгоценностями, но, когда говорите о роскоши, почти сразу переходите к людям. Что для вас люкс?
Комфорт, свобода и отношение к человеку. Причём главная составляющая люкса для меня – это именно свобода. Возможность жить там, где я хочу, выбирать подходящий мне ритм, чувствовать себя удобно.
Можно владеть большим домом и бесконечно заниматься его обслуживанием, бассейном, счетами, бытовыми вопросами. Я это проходила. Когда я уезжала с Рублёвки, радовалась только одному: мне больше не придётся платить пять тысяч долларов в месяц за газ, свет, воду и чистку бассейна. И в какой-то момент начинаешь спрашивать себя: сколько свободы даёт мне всё, чем я владею?
Сейчас для меня очень важна приватность. Возможность побыть в своём пространстве, где мне хорошо. У меня, например, есть собственный бассейн, и я не хожу в общественный. Вот это мой личный люкс. У другого человека он будет совсем иным.
Значит, высокая цена сама по себе ничего не гарантирует?
Конечно. Можно объявить мероприятие роскошным, пригласить гостей, красиво всё оформить, а потом окажется, что там душно и не продуманы самые простые вещи. В этот момент вся роскошь заканчивается.
Для меня принцип «и так сойдёт» с люксом несовместим. Если вы приглашаете человека, нужно подумать о том, как он проведёт у вас время. Ему удобно? Его слышат? Он получает то, что ему обещали?
В люксе нет мелочей. Я пишу администратору салона, когда могу прийти, и она уже знает, какие мастера мне нужны, какое время я предпочитаю. Мне не приходится каждый раз объяснять всё сначала. Вот такое внимание очень дорого стоит.
А в вашей работе как выглядит это внимание?
Индивидуальная работа начинается с человека. Как он живёт, что носит, что ему нравится. Стоимость не отменяет этих вопросов.
Я всегда максимально откровенна с клиентами, наши отношения много лет строятся на кристальной честности. Десять карат мне продать выгоднее, чем восемь. Но если у девушки очень тонкие пальцы, я говорю: «Милая, тебе будет неудобно». Размер можно эффектно показать, но с этим кольцом ей потом жить.
Я сравниваю это с личным поваром. Он не станет готовить вам брокколи, которую вы терпеть не можете. Его приоритет – это вы. С украшениями такая же история.
Вы говорите, что люкс – это ответственность. Что вы вкладываете в это слово?
Ответственность колоссальная. Когда человек доверяет мне выбор, он передаёт мне и ответственность за него. Я должна понимать, что предлагаю, почему это ему подходит и что будет дальше.
Прежде чем продавать камни, мы объехали все месторождения сами.
Отношения продолжаются и после покупки. Клиент может позвонить мне в любое время. И я могу позвонить ему, мы так выстроили отношения. Доверие складывается постепенно, и я ценю его.
И, конечно, конфиденциальность. Если меня спросят, сколько клиентка заплатила за кольцо, я не отвечу. Это может рассказать только она сама.
Ваш сын тоже работает с драгоценностями. Вы одинаково смотрите на профессию?
У него другой опыт. Ему тридцать восемь, он на большой должности у монополиста по торговле золотом и бриллиантами в Саудовской Аравии, у него в подчинении несколько магазинов. До этого он работал в логистике в Африке. Первый камень мы с ним купили в Танзании.
Он марафонец, и в чемодане у него Достоевский. Мы много обсуждаем, как устроена работа у него и у меня. Он говорит: «Даже ювелирные бренды уже не всегда используют мелкие бриллианты таких высоких характеристик, как ты». У меня нет обезличенных продавцов. Этот бизнес от двери до двери, и всё в нём я.
Что сегодня хочет знать покупатель?
Ему важно понимать, почему вещь столько стоит. Раньше в разговоре о дорогом камне мог сработать аргумент, что у известной актрисы похожий, а этот ещё дороже. Сейчас этого недостаточно.
У меня в руках может быть камень стоимостью в миллион долларов. И я должна объяснить клиенту, откуда берётся эта цена. Сначала разобраться, а потом объяснить человеку.
Мои клиенты учатся, сравнивают, задают вопросы. Мне это нравится. Когда человек понимает, что покупает, наши отношения становятся гораздо содержательнее. Поэтому я не только продаю, но и обучаю азам.
То есть вы учите клиентов геммологии?
Ко мне приходят женщины, которым хочется разобраться в предмете. Им важно понимать профессиональный разговор, иметь собственное мнение о том, что им предлагают.
К одной из моих учениц однажды приехала владелица очень известного ювелирного бренда и стала предлагать вещи за миллионы. А та ей ответила, что это стоит не больше ста тысяч долларов, и объяснила почему. Они учатся не чтобы что-то доказать, а чтобы самим не обмануться.
Это не заменяет академического образования, геммология остаётся серьёзной и сложной дисциплиной. Но знакомство с основами меняет отношение к покупке.
Знаете, окружать себя единомышленниками – это такое счастье. Меняется сама суть общения. Вместо бесконечного «где ты это купила?» появляется разговор о самом камне, о работе, об истории украшения. Образованность для меня – очень важная составляющая люкса.
Как изменился рынок с появлением выращенных бриллиантов?
Природные бриллианты заметно потеряли в цене. Бриллиант в один карат сегодня можно купить вдвое дешевле, чем три года назад. В нашей работе мы сейчас практически отошли от покупки бриллиантов как инвестиции. При этом меняется и отношение к выращенным камням. Сегодня их выбирают ролевые модели, и им вторят их поклонницы.
Рынок стал гораздо демократичнее. Сегодня больше не дурной тон выбрать крупный цветной камень, а вокруг него использовать выращенные бриллианты. Это дешевле, и это модно. Почему бы и нет.
Вам грустно, что настоящие бриллианты обесценились?
Я отношусь к этому философски и часто спорю с коллегами, многие из них не принимают этих новшеств. Но эта история не нова. Футболка Zara, джинсы и роскошное колье сегодня смотрятся свежее и драгоценнее, чем люксовый тотал-лук.
Я думаю, искусственные бриллианты с нами надолго. Не вижу, как этот процесс можно повернуть назад.
А если человек рассматривает камень как инвестицию? Это выгодное вложение сегодня?
Человек говорит: «Мне предлагают инвестиционный камень». Я спрошу, кто будет продавать его потом. У вас есть понимание рынка, связи, потенциальный покупатель? Для меня это принципиальные вопросы.
Здесь нужен специалист с образованием, практическим опытом и ясным представлением о дальнейшем пути работы с этим камнем. Купить красивую вещь для себя и выстроить работу с активом – разные задачи. Их нужно обсуждать с самого начала.
Моя задача, чтобы с камнем не получилось как с машиной: вышел из салона, и на следующий день минус тридцать процентов. Перед тем как вручить камень, я всегда пишу клиенту: «Камень равно деньги, деньги равно камень».
Сегодня в моде антиквариант. Как вы оцениваете такую инвестицию?
С антикварными украшениями отдельная история. В геммологии это отдельный диплом. Эксперт по бриллиантам не знает цветных камней, геммолог работает только с цветными, а третий диплом, самый сложный, это оценка антикварных и современных украшений. Здесь нужно разбираться в клеймах, пробах, мастерах. Любить старинные вещи и уметь их оценивать – разные навыки. Мне самой антиквариат доставляет огромное удовольствие.
Но внешние признаки статуса по-прежнему работают. Мы всё равно сначала замечаем сумку, часы, кольцо.
Конечно, замечаем. Я тоже не исключение. Я бывший таможенник, знаю, что такое контрафакт, знаю все статьи. И всё равно, когда заходит человек весь в Louis Vuitton, мне нужны эти тридцать секунд, чтобы сказать себе: посмотри на его поведение, послушай, как он разговаривает.
По одежде сегодня очень трудно что-то понять, а манеры проявляются быстро. Воспитание – это неуловимые коды, по которым мы находим «своих» и держимся их. Быть приятным в общении человеком важнее, чем носить правильные вещи. Если ты аристократ, ты никогда не дашь другому человеку почувствовать себя неловко.
При этом я совершенно не против красивых вещей. Я их обожаю. Просто за ними должен быть человек.
А вам самой легко отказаться от какого-то привычного атрибута роскоши?
Если я понимаю, зачем, то легко. Когда не лечу бизнес-классом, говорю себе: «Неля, это ещё одни Manolo Blahnik». И мне сразу становится совершенно спокойно.
Возможность выбирать по своему вкусу очень важна. Ориентироваться на свои желания, а не на чужие ожидания.
Какую роль в этом личном выборе играют украшения?
Огромную. Важно свой образ ставить выше любых трендов. Одна необычная моносерьга с блошиного рынка может выглядеть запредельно роскошно, если она вам подходит.
У меня есть платья с пуговицами из природных камней. Мне интересно, когда драгоценности становятся частью самой вещи. И клиенты такое любят, тем более, когда эта вещь создана специально для тебя. Мы обсуждаем эскиз, пропорции, подбираем камень. Когда человек участвует в создании вещи, отношение к ней совсем иное. Вы ни на кого не похожи, и это ценно. Отсюда же возросшая ценность винтажа, от его уникальности.
На недавних выставках с большим удовольствием ходила по залам с антиквариатом. У этих вещей есть история, происхождения, владельцы. Могу разговориться с продавцом, вспомнить город, где нашла винтажное платье своего года рождения. Для меня в этом очень много радости.
Я вообще обожаю свой бизнес, потому что в нём нельзя постареть. Иногда захожу на аукцион, вижу господина в зелёных брюках, красных носках, жёлтом пиджаке, и сразу понимаю, что это наш человек, антиквар.
Как ваше литературное образование помогает в работе с драгоценностями?
Это больше, чем образование, это моя душа. Я могу любой камень связать с литературой. Как-то раз я продала изумруд в 16 карат, начав со стихотворения Пушкина «Храни меня, мой талисман». Говорить об украшениях, перейти к Пушкину и Куприну, закружить собеседника в моих любимых историях – как можно такую работу не обожать? Войдя во вкус, люди сами начинают общаться этими кодами.
Бывает, приезжаю к клиентке на виллу на Пальме в десять утра, она зовёт маму с соседней виллы, потом сестру, и мы разговариваем до десяти вечера. Уже и книги обсудили, и детей, и семью. Людям нужно это общение, им хочется внимания, живого разговора.
Вы работаете в Эмиратах и Саудовской Аравии. Какое место в этой географии занимает Таиланд?
Таиланд считается меккой драгоценных камней. Приходишь на производство к европейцам, у них микроскопы и линейки. А у тайца нет даже линейки, он видит камень на глаз. Это вековая культура. У меня есть дилер, у которого пять дочерей, и пятилетняя девочка уже умеет калибровать камни.
Вы цените приватность, но с таким удовольствием общаетесь с людьми. Как это сочетается?
Прекрасно сочетается. Деньги нужны для того, чтобы позволить себе уединиться и не встречаться с другими. Но я скучаю по людям.
Мне важно иметь своё пространство, но рядом должны быть те, с кем интересно. Если представить мой идеальный дом, то на первом этаже были бы библиотека и кафе, а наверху уединённые спальни. Кому-то нужна постоянная городская жизнь, движение, они умеют им наслаждаться. А мне нужны книги, разговоры и возможность в какой-то момент подняться к себе.
Что сегодня способно удивить человека, у которого уже всё есть?
С человеком, у которого «всё есть», можно поговорить. Он может столько себе позволить, а содержательный разговор остаётся настоящей роскошью. Поэтому мы с моими ученицами читаем, обсуждаем литературу, фильмы, соединяем это с геммологией. Бывают умницы, которые знают семь языков, а по-русски почти не говорят. И мы начинаем: Куприн, «Лёгкое дыхание» Бунина, и понеслось.
А что тогда нужно Пхукету, чтобы здесь хотелось не только отдыхать, но и жить?
Красивая недвижимость неизбежно вызывает вопрос: «А что я там буду делать?»
Нужны общество, сервис, культурная жизнь. Не обязательно сразу строить Большой театр. В Дубае я каждый четверг читаю лекции о драгоценных камнях, от Библии и Корана до наших дней. Рубиновые вечера, изумрудные завтраки, литературные вечера. Вот это наполнение.
Здесь я бы хотела, чтобы такие встречи проходили в клубе. Не потому, что мне сложно собрать людей. Просто я вижу, что VCG – уже площадка не только для светских встреч. И мне всегда приятно делиться, я не люблю работать в одиночку.
Пусть людей будет немного, но каждый – профессионал своего дела, готовый открыться, помочь, что-то придумать. Такое окружение очень много значит.
И ещё важна регулярность. Когда встреча разовая, люди часто не успевают раскрыться. Когда они приходят снова, привыкают друг к другу, начинают дружить. Так постепенно появляется настоящая общность. Мне бы очень хотелось, чтобы на Пхукете был свой «салон Анны Павловны Шерер».






